Улыбка с привкусом боли

Ехать и ехать, замкнувшись в своих послемыслиях,

Туда, где кого-то нет, или кто-то, возможно, найдет меня?

Знать бы день и минуту, когда началось "невпопад",

Отмотать бы назад на автобусе жизнь, как дорогу, назад.

Хорошо, когда мысли способны прожить на бумаге,

Когда есть пара слов, чтоб сказать даже скромную вещь.

Когда силы теплятся, чтобы снести передряги

И будто корабль на дно не пойти, пустив течь.

Солнце ясное, платье и шарик воздушный в руках,

Звонкий смех, спалив тормоза на машине небрежно.

Как бы весело, но мне грустно и как бы не знаю как

Словно в мире другом эта память моя одолжена.

Улыбаясь, мы плачем, зачем-то, смеясь, мы грустим,

Ожидая, что кто-то ворвется к нам в душу с лучинкой.

И менять, вероятно, совсем ничего не хотим,

Одиноко съедая пирог с малиновой что ли начинкой?

Грустно смотришь один из окна на проезжую часть.

На ямах трясется автобус, мешая мыслям.

Я тебя не найду здесь уже никогда-никогда.

Только, прошу, не покидай никогда моей жизни.

С ноткой боли улыбка украсит лицо твоих лет,

Отражая меня, нырнув в одеяла от устали.

Ведь теперь даже мутный глухой солнечный свет

Оставляет с собою боль и печаль послевкусия.

Мы не скажем так много, смолчим столько слов, сколько смолчено.

Не узнает трава на рассвете мягкой несмелой руки.

Из сердца выкинуть "лишнее" - глупо, оно позолочено.

Пусть в голове млеют мысли из синей тоски.

Жизнь продолжается – рядом ли, нет. Вот и станция...

Но теплый салон покидать мне совсем не хочется.

Здесь столько мыслей умом ли рожденных останутся.

Хотя и во мне они носятся, носятся, носятся...

Незаметно войдешь, приложив тихо палец к губам,

Призывая водителя выйти, не подав и виду,

Как все эти триста тридцать четыре утра,

Не имея малейшего права на грусть и обиду.

Учую, знакомый парфюм до меня доносится,

И теплой всегда ладонью покроешь мне веки

А несколько слов из груди наружу так просятся,

Улыбнусь и в себе сохраню их, как символ чего-то, навеки.

08.02.2014 г.

А.